"Новая газета", Вера Челищева, 01.02.2010

ДЕНЬ СТО СОРОК ВОСЬМОЙ

Практически в течение всей недели продолжалась эпопея с допросом самого скандального свидетеля - Алексея Голубовича. Он сначала фактически опроверг в суде свои показания, данные на предварительном следствии: о хищениях, совершенных руководством ЮКОСа, и об угрозах в свой адрес со стороны службы безопасности нефтяной компании. Однако после того как государственные обвинители позволили себе в адрес свидетеля несколько жестких фраз, которые присутствующие в зале восприняли как угрозы, Голубович на следующем заседании вновь изменил свои показания - на этот раз в нужную прокурорам сторону, и обвинил СМИ и адвокатов в неправильной интерпретации его слов...

Гульчехра Ибрагимова читает показания, которые Голубович дал, как только сошел с трапа самолета в самый первый день своего возвращения в Россию из Италии - 12 декабря 2006 года. Прокуратура в тот день сразу же предъявила ему обвинение по факту хищения акций "Апатита" и "НИУИФ", однако изменила меру пресечения с ареста под подписку о невыезде. И на протяжении всего декабря 2006-го Голубович ходил в прокуратуру как на работу и рассказывал следователям Каримову и Ганиеву о деятельности ЮКОСа, о созданных компанией офшорах(1), уменьшении налогооблагаемой базы... Правда, на один из вопросов следователя: "Скажите, для чего эта структура выстроена была? " - Голубович ответил так:

"Да все так делают. Возьмите там "Альфа-Групп", Дерипаску взять... У них у всех примерно так устроено. Есть несколько собственников, они владеют какой-то офшорной структурой. Так вся крупная собственность в России была устроена".

Основная сенсация ожидала публику ближе к финалу: оказалось, что на допросе в прокуратуре Голубович в прямом смысле слова давал следователям совет, с помощью чего и как сколотить второе обвинение руководителям ЮКОСа (время допроса - декабрь 2006-го, обвинение подсудимым предъявят в феврале 2007-го):

- <... > И вот если вы строите логику, что они в какой-то период из ЮКОСа деньги вывели, и они оказались здесь "сбоку" или в группе МЕНАТЕП, и они эти деньги растратили, нужно в первую очередь доказать, что они были выведены из ЮКОСа либо с помощью налоговых махинаций, либо в ущерб другим акционерам. Потому что необязательно трансфертными ценами вывели деньги - здесь нет преступления. Если бы я был на вашем месте (следователей. - В. Ч.), мне кажется, нужно выстраивать цепочку - трансфертные цены - и копать до консолидации 100 процентов дочерних компаний претензий со стороны государства. Но где состав преступления, которое потом называлось отмыванием денег, полученных преступным путем, я не знаю...

Все можно было ожидать, но чтобы вот так... Причем обвинение прокрутило эти же показания еще и в аудиоформате, чтобы уже наверняка. Далее прокурор Ибрагимова озвучила показания Голубовича, касающиеся прибыли и дивидендов нефтедобывающих "дочек" ЮКОСа.

"- Была такая политика ценообразования, - объяснял Голубович, - когда продают другому юрлицу подконтрольному той же группе ЮКОСа, по цене существенно ниже, чем рыночная цена нефти на внутреннем рынке. Однако тогда налоговое законодательство, очевидно, позволяло это делать.

- Говорится не о налогах, а о присвоении прибыли у этих добывающих предприятий! - уточнил следователь и спросил, зачем были выведены все активы из тех же добывающих "дочек" "в различные ООО".

- Если законодательство это позволяет, можно и так работать.

- Сурков ушел врагом? - любопытствовал далее следователь про нынешнего замглавы администрации президента Владислава Суркова. (Дело в том, что тот в 90-у, занимал руководящие должности в банке "МЕНАТЕП", а также в ЗАО "Роспром". - В. Ч.)

- Я никогда не обсуждал с Сурковым, почему он ушел, но я думаю, он правильно сделал".

ДЕНЬ СТО СОРОК ДЕВЯТЫЙ

- Свидетель, вы подтверждаете все свои показания на предварительном следствии? - задает главный вопрос Лахтин.

- Подтверждаю.

Почему свидетель фактически отказался от показаний, которые дал в первый день своего допроса в процессе, судья, по закону обязанный противоречия в показаниях устранять, выяснять не стал.

А Михаил Ходорковский сразу предупредил Голубовича, что будет вычленять противоречия в его показаниях, данных на следствии:

- В протоколе вашего допроса говорится: "Ходорковский сказал, что компании, не принадлежащие ЮКОСу, получали прибыль от торговли". На аудиозаписи: "Ходорковский сказал, что НЕ НАДО, чтобы компании, не принадлежащие ЮКОСу, получали прибыль от торговли". Что на самом деле я сказал?

- Сейчас секунду... я почитаю... - Голубович углубился в лежащий перед ним на трибуне протокол своего допроса и начал издалека: - Позиция руководства - продемонстрировать, что прибыль от деятельности дочерних компаний...

- Я прошу отойти от общих рассуждений, - осек его Ходорковский. - Скажите, ЧТО Я СКАЗАЛ?

- Видимо, в протоколе ошибочка...

- На самом деле я сказал, что НЕ НАДО.

- Ну да... - согласился Голубович. Ходорковский продолжил цитировать очередной протокол допроса:

- Вопрос следователя Ганиева: "Почему ни разу не было прибыли у этих нефтедобывающих компаний, дивидендов не было? " Вы ответили, что дивидендов не было, потому что не было прибыли. Откуда вы знаете?

- Ну работать вообще без прибыли сложно, иначе будут проблемы с налоговыми органами, просто думаю, что для дивидендов было недостаточно прибыли, - осторожно отвечал свидетель.

- То есть прибыль у дочерних добывающих предприятий ЮКОСа все же была?

- Да, была... - опроверг все-таки свои выводы на следствии Голубович.

- Вы рассказывали о неких денежных средствах ЮКОСа, которые - привожу ваши слова - "выводились из ЮКОСа". Откуда у вас информация про то, что из ЮКОСа "выводились" средства?

- Слово "выводилось" не имелось в виду в криминальном смысле, оно означает тут другое - "платилось", "использовались средства". Ну просто жаргон такой...

- Для суда этот "жаргон" - это конкретная статья для нас, - заметил Ходорковский.

ДЕНЬ СТО ПЯТИДЕСЯТЫЙ

- Не помню... не знаю... не припоминаю... я не юрист... я не эксперт, - так Алексей Голубович отвечал почти на все вопросы подсудимых. В этот день стало еще очевиднее, что на следствии и в интервью госканалам Алексей Дмитриевич был намного осведомленнее, чем в суде. Ходорковскому опять приходилось просто добиваться хотя бы какой-то конкретики от свидетеля.

- Ходорковский выкручивает свидетелю руки! - заявляла прокурор Ибрагимова.

Бывший глава ЮКОСа тем временем интересовался у свидетеля: "Обсуждался ли вопрос безвозмездного завладения нефтью? "

- Поскольку я не являюсь юристом, то давать характеристику владению товаром я не могу. . - осторожничал свидетель.

- Хорошо, - вздыхал Ходорковский. - За счет чего финансировалась деятельность добывающих предприятий?

- Из средств от реализации продукции.

- Какой продукции, уточните?

- Видимо, нефти...

- Запугали, запугали вас... . - констатировал, улыбаясь, судья. Прокуроры натянуто улыбнулись. Подсудимый продолжил:

- А обвинения с вас были сняты?

- Тут я предпочел бы не отвечать. Если бы у нас в зале не присутствовала пресса... - не стал распространяться свидетель. Обстоятельство этот было пикантно тем, что при невыясненных обстоятельствах до сегодняшнего дня дело Голубовича (по факту хищения акций "Апатита") не дожило, а Голубович из обвиняемого переквалифицировался в свидетели обвинения.

В шестом часу вечера судья было уже решил закрыть заседание, но вдруг...

- У свидетеля, вероятно, есть заявление... - торжественно сообщил Лахтин.

Публика изумилась и даже зааплодировала прокурору.

- Да, я как раз хотел рот открыть... - заговорил Голубович и сообщил, что на следующий день уезжает в Великобританию и завтра сможет отвечать на вопросы только до обеда. И было решено сидеть в суде до упора.

К вечеру провалы в памяти у свидетеля обвинения увеличились еще больше. Он, на протяжении нескольких лет плотно работавший с Ходорковским и Лебедевым, не помнил даже таких элементарных вещей, где находился кабинет Лебедева.

- Не по-ооо-мните! - смеялся Лебедев.

- Задолбало уже десятый час отвечать на вопросы по обстоятельствам, к которым я отношения не имел, - говорил Голубович.

ДЕНЬ СТО ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВЫЙ

... Теперь Голубович хамил. Так, Лебедев интересовался у него, подтверждает ли тот свои показания на следствии о том, что прибыль, как и дивиденды, ни разу "не выплачивалась" нефтедобывающими "дочками" ЮКОСа, и может ли он подтвердить хотя бы один такой факт. Тот подтвердить не мог.

- То есть ваши ответы здесь - это ваши предположения, сделанные в 2006 году без документов?

- Ответ такой, какой есть! Не только вы любите лекции читать на экономические темы, за другими тоже такой грех водится, и я пытался прочитать следователю Ганиеву лекцию о ценообразовании, - заявил Голубович, при этом улыбаясь прокурорам. Вообще, если в первый день в суде Голубович улыбался исключительно подсудимым до известной фразы Ибрагимовой: "Вы соскучились по Ходорковскому? ", то в последний день он улыбался лишь гособвинителям.

Допрос окончился скандалом. Лебедев напомнил Голубовичу про сочинский санаторий "Русь", который "Русские Инвесторы" (в них работал Голубович) покупали для ЮКОСа. Голубович вспомнил.

- А вам известно, почему этот комплекс в 2007 году за 10 копеек продали "Роснефти"?

- Какое отношение это имеет к делу? Мне лично это неинтересно слушать... - вмешался прокурор Лахтин.

- Речь идет об имуществе ЮКОСа, - пояснил Лебедев. - Алексей Дмитриевич, скажите, почему за такую сумму его продали? Что он, сгорел, что ли? А вообще вам известно, как распродавалось имущество ЮКОСа в 2006- 2007 годах? - обобщил вопрос Лебедев.

- Ваша честь, снимите вопрос! - потребовал Лахтин.

- Согласно любимой фразе Лахтина, - напомнил Ходорковский, - прокурорам предписано не только изобличить преступление, но и возместить потерпевшим ущерб. Для этого надо бы определить, куда же делось имущество, которое было куплено за счет доходов ЮКОСа, полученных, по мнению обвинения, в том числе от продажи "похищенной" нефти. Вот мы и устанавливаем: а куда же делось это имущество? !

- Нас умиляет ваша забота, - саркастично произнесла Ибрагимова.

- Вы сначала верните то имущество, которое скрыли от государства - добавлял Лахтин.

- А вы докажите сначала, прежде чем такими вещами кидаться, - парировали адвокаты и подсудимые.

- Прекратите! Валерий Алексеевич! Михаил Борисович! Платон Леонидович! Продолжаем допрос свидетеля! - просил судья. Допрос продолжился. Но в два часа дня Голубович покинул зал - чтобы отбыть в Лондон. Он обещал вернуться...